Песня а вот история знакомая и вечная

Сценарий сказки "Little Red Riding Hood"

песня а вот история знакомая и вечная

А вот история знакомая и вечная,. Она про А в лесу живет ужасный серый волк. . Песня "Новогодняя" – Детский хор "Великан" +. Продолжение истории Записки Красной Шапочки-3 Урсула еще не приехала, а вот брат ее дома. .. Под руку идем по знакомой дорожке к прудам, - я не хочу чаю и Отец и сын вместе выводили рулады прощальной волчьей песни, и я, было, .. Вечный позор трусам и предателям!. Развитие его таланта весьма характерно для истории современного поколения. А между тем из произведений Минского только «Песни о родине» и «Белые ночи» Но вот искренний, оригинальный поэт проснулся в холодном Это глубоко современное внутреннее перерождение, хорошо знакомое.

Завтра начало новой десятинки, через свечку мне надо быть в школе. Вулли идет к одной из чаш, мочит платок, но вместо того, чтобы обтереть пальцы, прикладывает влажную ткань сначала ко лбу, потом к вискам. Право слово, день нечаянных досадных встреч! Вулли ведет меня в школу, нарочно замедляем шаг, отставая от замеченных впереди Луизы и Твиггорса, и у выхода из Портал-Холла - телохранители - знакомые лица, я их всех поименно знаю - и принц Альберт.

Мы не виделись с весны, он один раз всего, с разрешения атро Дика, написал и прислал подарок, фарфоровую куклу ко дню рождения. На шее куклы висело на цепочке кольцо, эльфийское серебро, альбертинит 1 невиданной чистоты и величины. Кольцо вернула сразу же, с курьером и благодарственной запиской. Улла почти опаздывает, приходит за миг до закрытия дверей.

Шепчемся перед сном, она прибежала в мою комнату. Альберт чуть не застал ее и Гриффина в лантенском доме, одно счастье, вернулся в совершенно невменяемом состоянии, прошел в кабинет и потребовал вина, и Гриффин смог ускользнуть.

Защиту сняла, а к возмущениям фона около наших домов привыкли А что - ты со своим волком давно это делаешь, Линда с Робертом. Рассказываю Улле - Альберта встретила не ко времени, когда об руку с Вулом шли по площади. И затеряться среди штудентов не было возможности. Столкнулись с принцем и телохранителями буквально лицом к лицу. Приходят Линда и Вон-Вон, и мы достаем из моего зачарованного сундучка "Историю государства Туранского". Зачарованного от взлома и перемещения - после истории с письмами я очень осторожна и вообще никаких бумаг в комнате не оставляю.

Прячу даже невинные хозяйственные заметки и расходный блокнот. Хитрый томик ин-кварто подарила Вон-Вон старшая сестра, ей он достался от любимой бонны. Листы летописи перемежаются восхитительно волнующим и местами неясным повествованием "Об искусстве чувственной любви, или как пробудить в мужчине страсть неистовую". Давешняя игра с Вулли в пальчики - знания, почерпнутые на этих тайных страницах. О богиня, а какие там гравюры. На некоторые даже стыдно смотреть. И ведь не спросишь.

Вот Альберт, с тем всё ясно, Улла скрывать от меня грехи братца не собирается. А та и рада бежать по первому зову. А утром опять на границу. Люди в страхе покидают дома, уходят вглубь страны целыми деревнями.

У Альберта не хватает власти, чтобы выправить ситуацию. Король Йохан и кронпринц Александер не считают положение критическим. Альберт на государственном совете просил дать ему полномочия хотя бы канцлера, но вопрос до сих пор не решен королем. Он тянет, непонятно.

Для всех - мы занимаемся математикой, томик "Истории" я готова прикрыть мороком. К восторгу девочек я иногда показываю обретенные навыки по иллюзиям и отводу глаз. Вот сегодня Луиза обязательно увидит в зеркале вместо себя, любимой, извивающуюся черную змеюку с раздвоенным жалом. Крошечный мотылек уже сел в центр зеркала, что на туалетном столике, и ждёт, когда Луиза заметит и смахнет насекомое.

Истошный визг, - ура, сработало! Последний Зимний Бал в стенах Школы. Я снова открываю его в первой паре с Альбертом. Неожиданно приглашает на аллеманду - её танцуют, не разнимая рук, достаточно медленная и плавная, она позволяет вести беседу. Музыка заглушает даже наши слова, но мне кажется, весь зал слышит, что говорит принц, и понимает, что я ему ответила. Через два дня - встреча с Вулли. Он вырвался к нам на самую долгую ночь в году. Вдвоем выходим на улицу смотреть, как идет снег.

Кусты, деревья, стена медленно раскачиваются вокруг, я впервые в жизни выпила вина, сладкого лорийского "молока богини". Снег отгораживает нас кружащейся завесой от всего света, мы целуемся, и Вул решается обнять меня, капюшон спадает с головы, рука волка нежно охватывает затылок, поцелуй становиться всё глубже, вот уже наши языки переплелись. Весь подлунный мир завьюжен, заморочен, занесен этим счастливым снегом, и у поцелуя его, снега, вкус и запах, а еще горечь и сладость вина. Он длится и длится, лишь когда волк отрывается от моих губ, я отваживаюсь открыть глаза и задыхаясь, гляжу прямо в светящуюся желтую волчью радужку, чудовищно расширенные значки.

Полурык - полустон, и меня опять целуют, веки, подбородок, шею, ямочку в ее основании, волк трется носом о мой нос, лижет ухо, жарко дышит в висок.

Снег перестаёт валить так же разом, как и начал, и мечущиеся сполохи, цветные вспышки фейерверка окрашивают дарованную зимой белизну, а синие тени от домов и деревьев делаются еще темнее.

В центре квартала салют и костры, и мы бежим к атро Дику, я умоляю отпустить поглядеть на гулянье. Мы в толпу не пойдем, только постоим на входе на площадь.

С трудом отворяем калитку - ее завалило, вся улица в снегу, но по центру протоптали стёжку. Волк поднимает на руки - в башмачки снег попадёт - и переносит через сугроб, быстро целует и не торопится отпускать, несет к ярко освещенной площади, там крики, смех, музыка.

У соседнего дома одинокая тень. И еще тени, и. А может, померещилось, теней вокруг нас много, слишком много, но если мы вместе, они нам не страшны. А волшебная ночь поможет, тени развеет, всюду горят костры, прогоняющие тьму. Пока надевали маски, исхитрились несколько раз поцеловаться, и, взявшись за руки, ступили на площадь.

Играли быструю вальту, танец с поворотами и поддержками, подбрасывает кавалер даму в воздух и ловит. Ох и визг стоял вокруг, ну как было удержаться?

песня а вот история знакомая и вечная

Наши маски с длинными носами закрывали пол-лица и надевались вместе с шапками. У волка был смешной двурогий колпак с бубенчиками, у меня красный берет с петушиным перышком. Оттанцевав вальту, выбрались к центральному кругу, там на катке резвились оборотни, гоняли круглую большую пластину по льду. Нельзя было касаться диска хвостом и брать его в зубы. Схватка никак не начиналась, потому что у "Братьев" не хватало игрока. Две рыси, кабан, небольшой черный медведь, пятого не было - коты заявили протест и пса сняли - ну какой же пёс лесной житель!

Толпа как раз и вынесла нас к нему - расстроенный курносый парень зло буравил взглядом самодовольных котов и что-то шептал, потом странно дернул носом и посмотрел на Вула, - друг, а ты кто в обороте? Даму твою покараулим, сейчас встанет между нашими, никто даже близко не подойдет! Я видела, что Вул растерялся, но ему так хочется на лёд, поэтому подтолкнула, - Давай, Вулли! Пока Пёс бегал к судьям, договаривался, мы с волком прошли к тому месту, где стояли оборотни, Вул снял плащ, перчатки и уже готов был перекинуться, как пёс крикнул, - погоди, надо избрать Прекрасную даму команды!

У котов за даму Клотильда была, стояла между ними вся разряженная, признанная красавица нашего квартала. Ей уже шестнадцать минуло, но замуж не торопилась. Вернее, ее папаша замуж отдавать не хотел, их лавочка магических ингредиентов и накопителей процветала, студенты как один к ней сворачивали - на Кло торгующую поглядеть.

Если бы найти такого мужа, чтоб и в долю в торговле вступил, и жене позволил от покупателей комплименты принимать, сладки мечты, да несбыточны. Волк перекинулся, ах, какой же он у меня красавец. Как же вовремя я ему шерсть вычесала. Через три четверти свечки, когда закончился последний цайм - ура, мы выиграли!

Коты, что с них возьмешь! Еще и прихрамывает, но это мы сейчас враз, подумаешь, растяжение. Волку ногу, кабану клык выбитый вживила капу одевать нужно, поросёнокрыси магическим швом ухо скрепляю надорванное, а кисточка - сама вырастет Но нас ждут, мы готовы, награда это здорово, а что дают? Пёс, всю игру рядом орал так, что уши закладывало, интересно, какой он, когда перекидывается, - деньги и венец. Альберт в окружении телохранителей, ректор, прево квартала держит поднос - мешочки и золотой венчик.

Замедляю шаг, - Вулли, уходим, там принц, придётся открывать лица. Значит, тени не примерещились. Зачем лишний раз принцу душу терзать, рану бередить, как нарочно перед ним с Вулли появлюсь.

Ноги несут сами собой, тело действует помимо воли - глубокий придворный реверанс. Нет правил и этикета! Слава богине, дарующей свет! Слава - ревёт толпа - Слава Прекрасной Даме! Принц приникает к моему рту, какие же нежные у него губы, таких у мужчин не бывает, и усы - шёлк, благоухающий розой. И мускус, тревожащий терпкий запах похоти. Альберт разворачивает так, что широкая спина его и плащ закрывают от орущей толпы, притягивает, вжимает в уютную полноту тела, под мягкостью которого чувствую стальные мышцы.

Бесстыдные руки принца ласкают под плащом, одна скользит вдоль спины, другая бесцеремонно оглаживает ягодицы. Упираюсь ладошками, оскорблено мычу, говорить не могу, он все никак не оторвется от моего рта. Серые глаза, осеннее небо, холодная рассудочность, нет, желание и жажда. Отпускает, отступаю, трясущейся рукой оправляю маску, отхожу к волку. Мне показался поцелуй бесконечным, и всю эту бесконечность волка крепко держали, спеленав магией. Вул идет по тропке впереди, волочит за руку.

Сбиваюсь с шага, поскальзываюсь, вступаю в мокрый снег, слышу, как он просто рычит, - поймали, как щенка, я перекинуться не. Вул поднимает, но морщится от запаха, - Ты, ты воняешь им! И он трогал. Опять вырываюсь и бегу к нашей калитке. Дома встречает атро Дик, - что с вами, что-то вы загулялись! А я вот тут решил чаю сделать, Лэндома и Лизэль отпустил до завтрашнего обеда. Богиня, дети, вы все в снегу. Наверху расходимся по спальням, раздеваюсь, иду в водяную комнату, уже и самой кажется, что вся пропиталась запахом розы и мускуса.

Не успела вытереться и накинуть капот, из-за двери треск ткани и рычание. Он хватал твой зад! Он гладил тебя по спине!

Я же слышу, где платье пахнет, он прижимал тебя к своему брюху! Ты моя, слышишь, моя! Волчий гнев выплескивается терзающим рот бешеным поцелуем. Нижнюю губу Вулли прикусывает до крови, язык его яростно рвется внутрь. Корсет уже распущен, высвобождая грудь. Груди у меня едва оформившиеся, небольшие, два маленьких холмика, но волк застывает, алчно разглядывает, дотрагивается кончиками пальцев, и, сложив ладонь лодочкой, почти не касаясь, накрывает одну рукой, так берут бутон розы, или тюльпан.

Мне всё это удивительно, я замираю, не зная, что делать, как откликаться на слишком вольную ласку. В комнате прохладно и сосок твердеет, сжимается, а Вулли лижет его, потом берет в рот и сосет. Щекочет языком сморщенный кружок вокруг горошинки. По спине бегут теплые волны, тают внизу, расходятся опоясывающим томлением. Выгнуть спину, вскинуть руки, зарыться пальцами в шелковистые волчьи кудри, целовать высокий лоб Сорвавшийся с крыши пласт снега прошуршал мимо окна, ухнув, разбился о землю.

Вулли отпрянул, - мы не должны, - в мгновение стал волком и бросился со всех ног вниз по лестнице. Я осталась одна посреди комнаты, полураздетая и совершенно ошарашенная произошедшим.

песня а вот история знакомая и вечная

Потрогала рукой соски, еще хранившие тепло и влагу губ Вулли, и заплакала, от обиды и разочарования. Роняя слезы, убрала платье, умылась и побрела на кухню.

Атро все еще был там, стоял у окна и глядел, как скачет и ныряет в сугробах волк. Снег опять пошел, да такой густой, что не видно было не то, что соседнего дома - заборчика между усадьбами. Глянул в глаза, покачал головой, налил травяного чая, одел плечи забытой на кухне шалью Лизэль.

Когда я дошла до поцелуя под аркой, атро поморщился, - не отключить защиту ты не могла. Это нарушение закона Арейского квартала. Вулли отмер, лишь когда я взяла его за руку - Все-таки принц влюблён.

Странная смесь холодного разума и эмоций. Но я ничем не поощряла его. Атро, в Энце венчают с пятнадцати. Он должен быть спокоен на службе. Я знаю, как ему там приходится. Да, у меня были еще видения: От Вулли утаиваю - зазорно, как подглядывала. В одной из грёз в палатку вошла женщина - я проплакала остаток ночи.

Атро, расспросив о ночных фантомах, считает - во сне открываю портал, и зависаю в нем, не совершив переход до конца. Это очень, очень опасно, поэтому теперь перед сном надеваю частично блокирующий магию браслет. Хотела ли я тогда полной близости с Вулли? Наверное, нет, была слишком молода, чтобы желать мужчину. Звучали лишь первые отклики тела, первые робкие ноты дремлющей чувственности. Смотрю в глаза атро, - А если мы поженимся летом? Пойдем, мне заготовки прислали новые и кристаллы, усилим защиту его амулета, а то и новый сделаем.

Вулли сначала сидит с нами в лаборатории, но атро не выдерживает волчьих бесконечных зевков и приказывает отправляться спать. Работу мы заканчиваем к утру. Заполняю амулет магией - он выпивает почти четверть моего резерва, да, на подзарядку придется тратиться. Вот прям и не пойму, кто у нас в доме хозяин, я или домоправительница.

А мне не спится, никак. Накидываю капот, иду в гостиную, за томиком стихов, подарком Вулли. На улице светло как днем от праздничных огней - их не погасят до рассвета, шторы раздернуты, я подхожу к окну - угол дома, соседний особняк, качели, заснеженные яблони. Тень одной из яблонь шевелится, Альберт, закутанный в плащ, прислонившись к стволу, пьёт из горлышка пузатой бутыли.

Закончив, отбрасывает и достает из кармана плаща новую. Отступаю от стекла, не дай богиня, увидит. Но амулет Вулли я отнесу немедленно, сейчас. Замираю на пороге спальни, полумрак, холодно, Вулли оставил приоткрытым окно. Подхожу ближе - спит, укрывшись наполовину.

Руки закинуты за голову, они и грудь густо поросли темными волосками, чуть вьющиеся волосы разметались по подушке, ресницы подрагивают. Рывок - и я лежу и силюсь вдохнуть, колено придавливает к ковру, руки разведены в сторону и ими не пошевелить Одной рукой Вул тянет на себя с ложа одеяло, прикрыться, он полностью обнажен, другой пытается помочь мне встать.

Кое-как оказываемся на ногах, и оба дрожим, мне зябко, а что с Вулли, не пойму, его кожа просто обжигает. Халат остался на полу, но я не спешу его поднять. Я решилась, пусть это случиться сегодня, сейчас, сию минуту, - Вулли, я хочу чтобы ты Руки Вулли медленно скользят по бедрам, собирая, комкая, таща вверх рубаху.

Прочь ненужное, выпутываюсь из складок ткани, замираю перед любимым, я наконец-то вижу Вулли тоже целиком обнаженным, и мне страшно, потому что думала, там, на гравюрах, художник слегка исказил пропорции. Не бойся, - шепчет Вулли, - ничего не бойся, - и я храбро закрываю.

Тело течет под пальцами размягченным воском, нет зимней стужи из открытого окна, есть горячая жесткая плоть, груда литых тугих мышц, нависшая надо. Я целую и глажу широкие плечи. Ты главный, ты знаешь, что делать, а я буду послушна, и тогда всё будет хорошо. Рука между бедер, пальцы проникают внутрь, раскрывают складки. Частое дыхание, легкий стон, искаженное лицо - богиня, неужели тебе тоже больно, как и мне?

Еще стон, даже не стон, а сдавленное мычание, сдержанный крик. И трепет его плоти Вул продолжает целовать меня, всюду где только достаёт, но я понимаю, что его напряжение спало, ушло, он выскальзывает, оставляет мое лоно. И это то, что называют наивысшим блаженством, маленькой смертью? Но я вижу лицо Вулли, вижу, как прислонился он лбом к моему плечу, как счастливо улыбается, и щемящая нежность перевешивает разочарование.

Ему хорошо, а значит, хорошо и. Я провалилась в сон и проспала бы, наверное, весь день, но Вулли услышал, как ходит внизу на кухне атро Дик, и разбудил. В полудреме доехала на Вуллином плече до водяной комнаты. Целительское - подлечить ранки внутри, бытовое - убрать следы с простыней, Вулли с восторгом глядел и мешал, ну попробуйте работать, если вас держат на руках и целуют.

Прогнала на кухню, что там атро Дик делает, ведь уже светло. На кухне - атро Дик чёрным псом возлежит в кресле, Вулли, в фартучке Лизэль, хлопочет у плиты. Не забыть потом пройтись бытовыми чистящими, а то Лизэль дурно будет Завтракаем в молчанье, мы с Вулли очень голодны, атро Дик думает о чем-то, изредка бросая на нас изучающие взгляды. Наверняка все понял, я и сама вижу, что невидимая обычным взглядом связь моя и волка изменилась - теперь это сплошное яркое марево, стена радужного колышущегося тумана.

После завтрака Вул идёт каяться, я не хочу его оставлять на растерзание учителю, но понимаю, нужно, мужские честь и достоинство, нечистый их побери! Но всё проходит удивительно мирно, меня зовут в кабинет, и шепчут на ушко, - будь осторожней, для волчат еще не время.

Мы о возможной милости богини с Вулом забыли, начисто Сразу скажу, не отсыпала богиня от щедрот своих и не осчастливила юную глупышку беременностью. Я колдую в лаборатории, горький отвар, на скорую руку, потом сделаю другое снадобье. До разлуки - две свечи, и бог весть когда следующая встреча. Заглядываю в кабинет атро Дика. Подбегаю, целую в сухие, пергаментные щеки, вот как он так, всё понимает.

Вул подходит к окну, хмыкает, - Твой толстяк за домом с мечом прыгает, тренируется Недоуменный взгляд и нахмуренные брови. А между бровями чётко обозначилась, прорисовалась морщинка. Завистник рассекает воздух на заднем дворе. Блики солнца на мече, сполохи аур за темным шёлком штор нашего дома. Оба были - неопытны, Вулли двадцать один, но вся взрослая жизнь в боях, в опасности, на границе Начали мы, считай, с чистого листа, и чего ж удивляться, не доходила я в близости до самого краюшка, до взрыва, лишь томление и приятность, не.

Далеко за полдень мы спустились вниз, Лизэль и Лэндом еще не пришли, атро - работал, у нас оставались считанные кэнтумы 3 наедине, но дверной колокольчик заставил отпрянуть друг от друга. Там Альберт, мне и напрягаться не нужно, и дверь открывать, узнаю по ауре. Защиту он, я вижу, включил, вчерашний урок усвоил, но уходить не собирается. Колокольчик звонит опять, и опять, настырно, настойчиво, только когда дверь - настежь, трель обрывается. И стоят в дверях, аки два барана на узком мостике через поток, упершись рогами в неразрешимую задачку по этикету.

Моё оцепенение прерывает ощутимый толчок в зад. Пнул атро Дик, боднул черной собачьей башкой. Принц понимает ситуацию, - Здравствуйте, принцесса, представьте мне своего гостя, пожалуйста.

Вулли вместо придворного поклона отдаёт честь, но не так, как приветствовал Твиггорса, там сомкнутый кулак ударял в грудь, в сердце, здесь разомкнутая ладонь приставлена ко лбу.

Надо будет спросить, в чём отличие. Шаг в сторону, пропускает принца в просторный холл. Приглашаю Альберта пройти в нижнюю гостиную, извиняюсь, мы одни, без домочадцев назвать Лизэль и Лэндома прислугой язык не поворачивается. В гостиной атро разожжен камин, принц отходит к пламени, и не похоже, что ночью вином наливался, от волос и кафтана морозная свежесть, яркий румянец на щеках, отчего светлые брови и ресницы кажутся еще светлее, а серые глаза ярче, только мешки под глазами появились.

И висок иногда потирает, и едва заметно дергается угол левого. Это его молчание выразительнее любой речи. Смотрит с горечью, укоризной, но и вчера, и осенью видел он нашу с Вулом связь, по изменениям понять, что произошло, немудрено.

А мне стыдиться нечего, я разделила постель с единственным, с указанным богиней. Поднимаю глаза - алая волна ярости залила шею Альберта, вздула вены на лбу, заставила стиснуть зубы. Я уже готова поставить щит, но принц справляется с гневом.

И я хотел принести извинения за вчерашнюю несдержанность. Ей нет и пятнадцати! Альберт поворачивается и уходит. В пьесах пишут - немая сцена. Поверьте, в жизни они тоже бывают.

Перекинувшегося и готового разорвать глотку Альберту волка держит учитель. В открытые двери гостиной заглядывает Лизэль. Агне, вот уж не ожидала, какой разгром на кухне. А что с принцем, он бежал, будто звери по пятам гнались? Я забыла про плиту! Двадцать четвертого гревня мы вернулись в школу. Снег подтаял, шел то ли дождь, то ли мелкая ледяная крупа. Капли застывали на деревьях, камнях мостовой, карнизах домов, покрывая их прозрачной глазурью. Встретились все за ужином.

Я окинула Уллу быстрым взглядом - так и есть, туна два набрала за праздники. Эта мысль, похоже, пришла в голову не только мне, потому что Вон-Вон решительно отодвинула от Уллы вазочку с медом, а Линда завладела масленкой и тарелкой с блинчиками. Перед сном Улла пришла ко. Что ты сделала с братом? Я не хотела лгать подруге. И не знала как сказать, не решалась.

Я развернула совершенно чистый лист бумаги, через биение 4 на нём стали проступать буквы. В год, когда я увидел Вас, я впервые озаботился выбором невесты. Поверьте, многие желали бы принять от принца обручальный браслет, но мне нужна была единственная. Я выбрал Вас разумом, не понимая, как жестоко действую, думал, что может быть лучше: Хотел постепенно, потихоньку, исподволь влюбить вас в.

Ну какой же девочке не польстит внимание принца, на худой конец, есть и приворот. Стыдно признаться, я думал и о таком. Я не верил, что вы истинная пара Вульфберта. Я вообще не верил в истинные пары.

Они существуют, убедился воочию. Отказ лишь подстегнул мое желание видеть Вас своей невестой, вы смогли противостоять моему напору, поверьте, к такому способны немногие взрослые дамы.

тин-рэп-группа "Соловьи-разбойники" - Красная шапочка текст песни

А потом я влюбился как мальчишка, так не должно было случиться. Мне двадцать семь, а тянет к ребенку, которому нет и пятнадцати. И я не могу скрыть плотского влечения, желания овладеть вами. Это позорно, порочно, стыдно. Но я люблю. Страна накануне войны, внутри, я уверен, зреет новый заговор, а я забыл свой род и долг, я не могу не видеть вас, я люблю вас, Агнесса. Я не трону вашего волка. Он жалок и недостоин Вас. Рано или поздно Вы сами поймёте. Я готов проклинать богиню, создавшую истинные пары, и говорю вам - сделаю всё, чтобы разорвать эту связь, эту нелепую божественную прихоть.

В конце концов, дано нам не только предопределение, но и свобода воли. Вы знаете, как следует поступать с такими письмами. Альберт Штауфен, принц Гарма. Он в короли метит, а королевское слово Сажусь рядом, вдвоем помещаемся в кресле, оно старинное, еще времен, когда дамы носили широченные юбки на обручах, кладу голову на плечо подруги, смотреть ей в лицо не хочется, то, что сейчас скажу, стыдно вслух, - Я отдалась Вулли, а Альберт понял, по нашим аурам.

Письмо я сожгу, как просил принц. Но прежде затвержу наизусть и перескажу атро. Он прав - нам надо перебираться в Туран. И продолжить учиться магии, только так я смогу защитить семью, атро, увы, не вечен. Лизэль я призналась во всём, если бы не атро Дик, она Вула больше и на порог бы не пустила.

А так, повозмущавшись, - не могли полгода подождать, - смирилась. Ну не бегать же нам по Лантену в поисках комнаты на несколько часов. Знала я про этот обряд, Лизэль давно меня в город гетов, где ее дочка жила, отвезти хотела. Но не сладилось, к лучшему, худшему, не ведаю, только любопытно было, чему жрицы девушек после учат.

Вулли смеялся, - теперь всегда могу показать, где Лантен, там ты, у меня в голове как стрелочка указательная поселилась Волки цепочкой, след в след бегут между высоких сосен. Окружают дом за забором-частоколом, уединенно стоящий в лесу. Даже во сне различаю оплетающую усадьбу защиту. Вул достает портальный камень, открывает переход. Выходят маги, среди них Жанно, арбалетчики С ревом и воем навстречу волкам несутся клыкастые звери, волки сильнее, но лишь сшиблись с тварями, к схватке несется волна пламени.

Бьёт стоящий во дворе усадьбы чужой маг, накрывает огнем и своих, и чужих. Его достаёт Жанно, серая фигурка ломается пополам. Визжит горящий заживо в панцире волк, пахнет паленой шерстью и разогретым металлом. Арбалетчики бьют залпом по новому строю тварей Видение под восьмой день случилось. Письмо атро Дику я исхитрилась отправить еще до занятий пластикой, и села, застыв, у себя в келье.

Вызвали леди Настоятельницу, я лишь одно ей твердила, мой жених, домой Лэндом пришел за мной к обеду. Вул ранен, нетяжело, обожжен. А защита не сработала - волком был, не человеком. В его сотне большие потери, много раненых. Собирала сумку под непрерывные причитания Лизэль, - куда на ночь глядя, и не поев, - а у меня в голове только - время теряю, торопиться. Через кэнтум стоим у главного волчьего лагеря, и еще четверть свечки добиваемся, чтобы к легату пропустили или Вула вызвали.

Только Вул прийти не может - он в госпитале, легат занят, и вообще, куда девице в волчий лагерь? Легат очень удивлен, но услышав - владею целительской магией,- и маг-трибун что-то тихо проговорил, вспомнил меня, распоряжается отвести к госпитальным палаткам, а там: Так я попала на войну. Она на Рикайне шла уже более пяти лет, но о ней предпочитали не говорить в открытую.

Зачем, когда в твоем городке, твоем графстве всё мирно и спокойно. Так, стычки на границах, неймется гритийцам, вот сейчас Гарм введет войска в мятежное государство, нарушившее подписанные много лет назад договоры, напомнит, кто на Рикайне хозяин, и всё опять будет хорошо.

Из книги Гердера Твиггорс. Причины, приведшие к войне, анализировались уже неоднократно. После случившейся в середине прошлого века Первой Магической войны по мирному договору Гритийская Империя лишилась половины территории, которая была поделена между союзническими странами. При этом Энцу и Гарму досталась львиная доля земель, Тир-Эйру Тулийская область, арсвидским наёмникам выделялась для поселения гористая местность Мархойд, Лория получила предгорья и третью часть Лоршванцского горного массива.

Туран не имел с Гритией общих границ, поэтому удовольствовался контрибуцией. От магии Гритию отлучили. Так и было в течение двух поколений, но в третьем, через сорок лет после войны опять стали рождаться магически одаренные.

Нельзя так поступать с целой страной - унизить и поставить на колени, обречь на нищету и голод, но сохранить ее целостность. Величайшая глупость и недальновидность - оставить власть в руках прежней королевской династии Конграда. Орден Поборников Чистоты Веры искал по всей стране одаренных и покаявшимся, нет, дар таким не запечатывали, позволяли искупить грех.

Стать адептом нового учения в рядах Ордена. Выбора не было - либо смерть, либо воин богини. Детей с магическим потенциалом изымали из семей. И теперь достоверно известно, крали таких малышей, возрастом от младенческого до лет четырех-пяти, в сопредельных странах, приграничных районах.

В результате получили армию фанатиков, с боевой магией и верой - магия зло, а с мыслями о мести и реванше взрастили целые поколения гритийцев. Союзники в прошедшей войне, наёмники-арсвиды, а ныне вольные бароны Мархойда мало того, что оказались дрянными соседями, но и спустя полвека переметнулись на сторону Гритии, заключив с ней тайный союз.

Приехали посмотреть, как жених? У Вас свечка, потом дам ему снотворное. Подумали бы прежде головой, чем сюда являться, хочет ли мужчина, чтобы его в слабости видели.

Что вы умеете, пальчик перевязать? А тут кишки наружу, бывает. Все, ступайте к центуриону Грею, через свечку - вон! Помощник целителя был старше меня года на три, семнадцать-восемнадцать. Вот он смотрел с восторгом. Подняла рукав, открыла обручье. Поэтому и палатки развернули. Волк выполз из-под полога, не вышел, именно выполз. Три шага пошатываясь, лёг, еще четыре, опять лёг. Святые угодники, если это нетяжело, то что тогда другое?

Так, шаг за шагом, Эрнст, ругаясь по-гномьи, помогал, добрались до лежака. Нос горячий, в запекшихся корках, глаза залиты зеленоватым гноем, и трясёт его, дрожит в лихорадке. И целитель с утра, как их доставили, пытался магией лечить - бесполезно.

песня а вот история знакомая и вечная

Решил пока так, мазями, а что дальше делать не знает, трое совсем плохи. Я пригляделась к ранам, нет, не показалось - тончайшая сетка энергетических нитей лежит на поверхности и прорастает вглубь тканей, там, где поражен лишь верхний слой кожи, проникла уже до скелетных мышц Попробовала подцепить и потянуть эту паутину, вот так, аккуратно отделяем кончики, чтобы ни один не оторвался Вулли застонал, потерпи, дорогой, я обезболила, больше. За один раз удалось очистить участок размером с ладонь.

А куда мне эту дрянь девать, что я вытащила. Эрнст отрицающе покрутил головой, -.

тин-рэп-группа "Соловьи-разбойники" - Красная шапочка текст песни

Облекла паутинку двойным коконом защиты, да, именно от некроса, ну почему я еще не научилась уничтожать такие плетения! В банку ее, запечатала магически. Там, где сеть вытащила, рана стала потеть сукровицей. Обработала раствором для регенерации, он за десять кэнтумов проникнет глубоко в ткани. Написала записку атро, и вместе с банкой отправила Лэндома домой. Пока одна назад шла от стационарного портала к палаткам, жадные и откровенные мужские взгляды раздевали на ходу.

Неуютно-то как, что с того - прикоснуться не смеют, - можно и глазами и ухмылкой Через полсвечки стали прибывать целители. И - две трети этой паутины не видят.

Один из туранских меня чуть ли не дурой назвал, хорошо его коллега присмотрелся, разглядел и черноту и как вытаскиваю ёё, раздвигая плотную ткань дермы. Слава богине, Хойенхайм, слышу его за стенами палатки, голос лорда Тео можно больным прописывать как успокоительный настой, мягкий, бархатный, дарящий надежду и уверенность.

Сейчас же сюда операционный стол. Вула поднимают и перекладывают. Рядом становится ученик лорда Хойенхайма, я даже не знаю, как его зовут, видела около соседнего дома. Атро пришел в лагерь ночью, сменил Ульриха, ученика лорда Тео, и проработал со мной до утра. Правда я не выдержала, прилегла на пару свечек. Перед рассветом учитель переместился назад в Лантен. Я стояла у палатки. Было уже совсем светло. В конце ветреня в Энце ранняя весна, ночью был заморозок, и опять выпал снег.

Мне принесли чай и кашу. Надо было поесть, но от усталости кусок не шел в горло. Тарелку с кашей я поставила на лавку у входа, чай пила мелкими глотками, согревая о кружку руки. Один из обожженных умер, его не смог вытащить даже лорд Хойенхайм, трое оставались на грани. Сейчас Эрнст, Ульрих и Лэндом обихаживали раненых, меняли белье, переодевали, я, дабы не смущать молодых мужчин, вышла на воздух. Задумалась и не видела подошедших.

Ну что за встреча - Альберт. Мы не виделись с зимних праздников, он, по словам Уллы, появлялся в Лантенском доме раза три, остальное время проводил на границе с Гритией и в столице.

Принц осунулся, похудел и не то чтобы постарел, возмужал. Мягкая вальяжность ушла, сменившись твердостью и спокойствием человека, много работающего и за многое отвечающего. Принц, он уже не принц, король Иохан официально провозгласил Альберта наследником и соправителем, в обход прав Александера.

Улла ездила в Гаэрру в конце месяца стыни на церемонию коронации.

песня а вот история знакомая и вечная

Едва не уронила тяжелую грубую глину. Вы простудитесь, - тут я почувствовала, как магическое тепло греет заледеневшие руки, мягко отстраняет от ног идущую от земли стужу. Леди Агнесса Уррах - та самая невеста центуриона Грея, что нашла убивающую раненых магию, - почему-то я заметила только Альберта, а с ним целая свита. А про невесту кто сказал? Конечно легат, вот он, выдвинулся из строя сопровождающих. Ловлю понимающий взгляд Жанно. За Жанно колоссом возвышается граф Твиггорс, чуть дальше ректор Лантенской Академии, больше никого знакомых не увидела.

Услышав мое имя, произнесенное достаточно громко, Альберт хмурится. Вы наносите урон своей репутации, одна, без компаньонки, да даже и с компаньонкой нахождение в военном лагере недопустимо. Вы открыто стоите у всех на виду, будто красуетесь своим присутствием Смотрю на Альберта как на чудака, который в горящем доме раздумывает - какой кафтан уместнее надеть, чтобы соседи не осудили Что касаемо репутации, этикета и здравого смысла Я вышла из палатки, там десять молодых мужчин занимаются утренним туалетом.

Вот право и не знаю, что приличнее, стоять, чтобы меня все видели, или там глаза отводить Хотя, если надо, я и горшки подавать раненым готова.

Разговор прерван - из палатки вынесли запятнанные кровью и вонючими мазями тюки белья, баки с грязной водой. Альберт непроизвольно морщится, хваленая королевская выдержка изменяет. Покормила своего любимого волка, он сожрал сырое, мелко рубленное мясо, и задремал, положив голову мне на колени. Мне бы тоже, свечку-другую поспать. Я провожу вас и вашего спутника к порталу. С войны меня выгнали, выставили под конвоем. Через десятинку мы принимали гостей.

Наступил новый год, приближался праздник равноденствия. Заранее сорванные и поставленные в вазы ветки ивы выкинули крошечные пахучие листочки и огромные сережки, осыпающие желтой пыльцой столы и каминные полки. Рикайн встречал последнюю весну мирной жизни. Званый вечер в нашем лантенском доме назовут советом десяти. О чем думала четырнадцатилетняя дева, глядя, как в дом входят король, канцлер, герцоги, маги? О том, что Вулли придет только завтра и на пару часов. Дерри целую главу отвел в книге этому совету.

И резоны сторонников нанесения магического удара по Гритии, и доводы противников хорошо известны. Весной года Гарм и Энц убедились: Новому оружию - черному огню и отрядам нежити пока могли противостоять лишь немногочисленные элитные войска.

Ползучий террор - так характеризовал Жанно тактику набегов гритийцев на приграничные области. Если энцийскую границу охраняли волки, то протяженная гармская была плохо прикрыта, и мирное население уже бежало вглубь страны. Это создавало дополнительные проблемы - беженцев надо было где-то селить, им надо было есть, и приближался первый сев - а восьмая часть территории обезлюдела, если бы еще эта восьмая не давала треть урожая зерна.

Текст песни Соловьи-разбойники - Красная шапочка

В этот вечер я не спускалась со своего второго этажа, но ближе к полуночи Лизэль попросила помочь, и я пришла на кухню. Там-то я и услышала обрывки разговора. Думаю, дом наш был выбран из-за хорошей внешней защиты активированной в тот вечер и из-за отсутствия слуг.

Молчаливые геты и я в счет не шли. Атро Дик говорил очень громко, его голос слышался на первом этаже даже из-за закрытых дверей подвальной гостиной. Она возможна, но приведет к нарушениям напряженности и конфигурации других полей планеты. И мы получим не только выброс магии, накрывающий часть Рикайна, но и геокатастрофу. В этих условиях поток магии будет слабо контролируемым, а что дальше - лишь воля богини, захочет ли она помочь своим неразумным созданиям.

Поэтому нет, нет, и нет, никакой теории, никаких расчетов, даже приблизительных, никакой методики сгущения. Что ответил Жанно, я не слышала, он, как обычно, говорил спокойно и тихо. Ну а я продолжала расставлять тарелки на подносах и переправляла их в столовую, там хозяйничала Лизэль, атро просил подать холодные закуски - маги спорили три свечки подряд без перерыва.

Не к чему мне вслушиваться в эти голоса, учитель, если посчитает необходимым, расскажет, о какой магической аннигиляции шла речь. Но все же - кто из них просил Твиггорса отдать приказ - выставить меня из легиона, или он сам решил - мне там не место?

Жестоко было разлучить с Вулли, не дав поговорить, я на прощание успела лишь поцеловать мягкую шерстку на волчьем лбу. В письме Вулли, через сутки, - он уже встал, здоров, центурию оставляют в лагере, ждут пополнения, в патрули и рейды отправлять не будут минимум месяц. Думает, через декаду сможет прийти, но ненадолго.

А потом записочка - в десятый день светня, значит завтра. Новое голубое платье цвета весеннего неба и сережки, подаренные атро к зимним дням богини, и прикупленная в любимой эльфийской лавочке вся сплошь кружевная сорочка Швейцарцы поспорят, что эта маленькая швейцарка шла к бабушке с головкой зрелого сыра.

Французы, живущие на юге страны, будут уверять, что она была француженка, а мама послала её к бабушке с горячими пирожками и горшочком свежесбитого масла. А годы жизни неразлучных братьев: Якоба — — годы, а Вильгельма — — годы, и их "Красная Шапочка" впервые вышла в свет в сборнике "Детские и семейные сказки" в году.

Зато тирольцы — австрийцы и немцы — ответят, что сказку про Красную Шапочку рассказывали в их краях ещё в XIV веке.

А немцы из нынешней федеральной земли Гессен добавят, что мама Красной Шапочки передавала бабушке кусочек пирога и бутылочку вина. Но о происхождении сказочной героини даже спорить не будут — просто пригласят всех спорщиков на народные праздники в городок Швальм, что стоит на берегу реки с тем же названием, где братья Гримм написали свою историю про Красную Шапочку и где есть памятник Красной Шапочке и Серому Волку на фото сверху.

Вот тогда-то все увидят, как необычен и красочен женский народный костюм в этих краях, а головы здешних девушек венчает именно маленькая красная шапочка, ведь здесь есть очень интересная традиция: И, наконец, жители Гессена приведут своё главное доказательство: Как бы там ни спорили, что бы ни говорили, география освоения сказки уже давно не ограничивается Европой.

В нашей стране — России Красная Шапочка получила популярность благодаря вольному пересказу Ивана Сергеевича Тургенева. Известен в России также и перевод "Красной Шапочки" П.

На Украине в городе Ялта в парке сказок тоже есть памятник Красной шапочке и Волку на фото слева. Таким образом, можно сделать вывод, что официально признанных Красных Шапочек не одна, а целых три. Всех трех можно назвать "сводными сестрами": Европейскую народную сказку о девочке, можно назвать прародительницей всех трех "сестер". Сказку эту трудно назвать сказкой для детей. Народная сказка гласит, что волк, встретил девочку в лесу и, узнав, куда она идёт, обогнал её, убил бабушку, приготовил из её тела кушанье, а из её крови - напиток, чем и угостил пришедшую внучку, одевшись при этом бабушкой.

Бабушкина кошка пыталась предупредить девочку, что та ест останки бабушки, но волк убил кошку, запустив в неё деревянными башмаками. Потом волк предложил девочке раздеться и лечь рядом с ним, а одежду бросить в огонь.